Архив рубрики «Монумент как памятник культуры»

Мыслит созвучно со своим давним творческим партнером К.Курокавой, которому принадлежат вещие слова: «По моему мнению, в архитектуре XXI века будет больше литературы.

Его дипломный проект планировки и застройки Мести – центра горной Сванетии был отмечен на первом конкурсе студенческих работ V конгресса Международного союза архитекторов в 1958 году.

Внутри необычного обвода – живая игра объемов, ячеек с ребрами солнцезащиты, сложно нарисованных раскосов, как бы подпирающих наружный контур и фиксирующих большую лоджию сверху, малые поэтажные по бокам, но над всем этим господствует плавная большая форма.

Существует мнение, что о нереализованных работах говорить рано. Да и каждый (почти) архитектор интуитивно сторонится этого – есть тут, вероятно, нечто от боязни «сглаза».

Недаром народный артист СССР Д.Алексидзе заявил: «На этой площади я бы с удовольствием поставил театральное зрелище».

Впрочем, другие критики назовут, возможно, иные вершины творчества Давитая. И это, вероятно, тоже будет справедливо. И сам здесь колеблешься.

А ночью «базилика» в горах вспыхивает красными отсветами – в треугольных выступах изнутри скатов кровли устроены специальные осветительные ниши.

И все же многократно звучащая в мемориалах трагическая тональность, если брать творчество Давитая в целом, однозначно преодолевается нотой радости, светлой лиричности.

Куб из бетона – форма компактна, лаконична, она всегда была символом устойчивости и спокойствия. Катаклизм войны расколол незыблемость. Расщепленный надвое, растерзанный куб кричит, взывает.

Виртуозно используется магическая сила завершающей пилоны фигуры – четверти круга-символа тайны, молчания.

Характерна многозначность мемориала в Мухрани (как, кстати говоря, и других произведений Давитая, в чем нам еще предстоит убедиться).

Отсюда и название – «Храм памяти», и место его – небольшая возвышенность на окраине села, за его пределами, за пределами повседневности – место особенное, являющееся как бы границей между селом и остальным большим миром: форма становится символом и дает о себе знать с отдаленных точек.

Просветы между пилонами – разные в разных направлениях, как узкие ножевые раны, заставляют вздрагивать – сквозь отвлеченность вечности мелькают машины на дальнем шоссе, трепещут листья на деревьях вблизи.

Произведение и начинает жить, звучать – то ли своей нежной или пронзительной мелодией, то ли хоралом скорби или торжества. Только на фоне величавых руин Горийской крепости постигаешь глубину многообразных смыслов этого памятника Победы.

Это какая-то его особая колдовская способность – работать неизменно в крупной форме, монументальной, особо значительного масштаба – при всей физической скромности объектов.

Над восстановлением арки трудились архитекторы и инженеры, бетонщики и облицовщики, монтажники и сварщики, плотники и каменщики Специализированного управления № 37 Треста по строительству набережных и мостов Главмосинжстроя.

Проблемы возникли и при восстановлении скульптурного декора, который в свое время был отлит из чугуна на Мышегском заводе в Алексине Тульской области.

Работа над воссозданием Триумфальных ворот была сложной и кропотливой. Возрождение их требовало новых приемов и средств.

Этот горельеф был выполнен скульптором И.Т.Тимофеевым, воспитанником Академии художеств, которую он окончил с Золотой медалью, учеником великого И.П.Мартоса, в работе которого над созданием памятника Минину и Пожарскому в Москве принимал самое непосредственное участие, за что был отмечен наградой в 3000 рублей.

Что разборка ведется «под наблюдением представителей музея Академии архитектуры» и что «разобранные части будут храниться» на территории этого музея, который располагался в бывшем Донском монастыре (ныне филиал Государственного научно-исследовательского музея архитектуры им. А.В.Щусева).